1. Если вы уже пользовались разделом ФККО, то мы просим вас оценить его работу и оставить комметарий в соответствующей теме
    Скрыть объявление
  2. Здравствуйте! Не стесняйтесь задавать вопросы на любые темы. Мы гарантируем ответ специалиста в течение дня.
    Скрыть объявление

Алексей Цыденов: в Бурятии помнят неудачный опыт «варягов» и надежды возлагают на своих

Тема в разделе "Новости года экологии", создана пользователем Спецтранс, 25 май 2017.

  1. Спецтранс

    Спецтранс Администратор

    [​IMG]7 февраля Бурятию после ухода с поста главы республики томича Вячеслава Наговицына возглавил Алексей Цыденов — уроженец Читинской области (сейчас это Забайкальский край), потомственный железнодорожник, начинавший свою карьеру на Дальнем Востоке.


    Пройдя путь от бухгалтера Дальневосточной железной дороги до замминистра транспорта России и члена совета директоров РЖД, он вернулся в Сибирь и встал у руля региона с проблемами, присущими, как он сам говорил неоднократно, многим субъектам РФ.

    [​IMG]

    В интервью ТАСС врио главы Бурятии Алексей Цыденов рассказал, как он сделает Бурятию «суперреспубликой», почему местные жители не любят «варягов» и что регион выиграет от закрытия цинковых рудников в Австралии.

    — Вы буквально после назначения заявили о том, что хотите сделать из Бурятии «суперреспублику», что это значит для вас?

    — Да, я хочу, чтобы республика шагала вперед, процветала и стала суперреспубликой. Я даже такой мем-идею запустил — «суперреспублика». Это связано не только с туристическим брендом. Это бренд Бурятии в целом.

    Главная наша задача — повысить статус республики. Это сразу решит несколько задач. Первое и самое главное — это изменит самоощущение людей, живущих в Бурятии.

    Мы хотим, чтобы самые молодые, самые перспективные, самые активные, самые продвинутые не уезжали, а, наоборот, стремились в Бурятию и здесь реализовывали себя.

    Во-вторых, следствием повышения статуса станет привлечение инвестиций. Инвестор должен понимать, что Республика Бурятия — активная и прогрессивная республика. И он сразу по-другому будет воспринимать все риски инвестирования — коммерческие, кадровые, административные, какие угодно.

    Он увидит, что административный ресурс благоприятно настроен, все люди высокообразованные, трудоспособные и трудолюбивые, есть удобная логистика, налажены коммерческие связи. Инвестор видит все это и вкладывает деньги.

    — Кто вас поддерживает из крупных политических и промышленных групп?

    — Мне не один раз задавали такой вопрос — чей я: «Кто вас лоббировал, от кого вы идете в политику?» Отвечаю — ни от кого. А если серьезно, меня временно исполнять обязанности главы республики назначил президент страны.

    Я действительно ничей, за мной не стоят никакие корпорации и политики. Поэтому я надеюсь, что вкладывать деньги в Бурятию будут все — и «Газпром», и Ростехнологии, и РЖД, и ФСК, и «Роснефть». Всех приглашаю инвестировать в республику.

    Вы должны понимать, что сейчас в российские регионы пришла новая команда опытных молодых политиков. Их тщательно отбирают, прежде чем дать тот или иной участок работы: есть новый порядок отбора глав регионов.

    Как это происходит? Реально там несколько человек — возможных кандидатов гоняют по тестам, собеседованиям, тщательно выбирают. Я тоже прошел через все этапы отбора.

    Мне сказали: «Ну вот, ты прошел тесты и собеседования, иди и работай». Если честно, самой сильной эмоцией было в этот момент осознание ответственности, которая на тебя ложится.

    — Вариантов отказаться от предложения возглавить республику не было?

    — Может быть, и были, я не пробовал. (Смеется.) Зачем отказываться, если оказано такое доверие. Я же понимаю, что это очень амбициозная задача, вызов, который любому нормальному мужчине нужно принять.

    Это великая честь — доказать, что все, что ты до этого делал, изучал, весь накопленный опыт ты теперь можешь применить и максимально эффективно использовать.

    Я давно состою в кадровом резерве, и меня последних лет пять журналисты не раз «сватали» то в Хабаровск, то в Читу. И в этот раз мне даже родственники не поверили, когда прочитали о том, что еду в Бурятию. Думали, опять СМИ придумали.

    — Сложные тесты были, когда шел отбор?

    — Очень сложные. Отбор был двухэтапный. Сначала собеседование — трехчасовой экспресс-опрос. Про себя рассказываешь, на какие-то вопросы отвечаешь — что бы вы сделали в той или иной ситуации. Все проходит в достаточно быстром темпе, а потом 2,5 часа — компьютерные тесты, где тоже много вопросов.

    — Какие самые трудные вопросы были?

    — Вопросы были разные — на счет, аналитику, ситуативное поведение. Есть вопрос: яблоки, груши, бананы в разных странах в разный период времени стоят столько-то, продаются в таких-то объемах, диаграмма там — 15 разнонаправленных линий.

    У тебя 15 секунд, чтобы принять решение, что выгоднее, куда выгоднее их продавать: бананы — в Бразилию, яблоки — в Монголию. Или дается большая таблица с набором информации, где нужно сделать быстрый вывод, какое решение наиболее оптимально.

    При этом понимаешь, что 80% информации — шелуха для отвлечения внимания, начинаешь разбираться. Плюс есть вопросы поведенческие, вплоть до самых простых и обыденных: вас облил кофе официант, что вы будете делать? Времени на ответы мало, стоит секундомер: успел — не успел, следующий вопрос.

    — С момента назначения вас на пост врио главы Бурятии прошло 100 дней. Общепринято считать, что этого времени достаточно, чтобы сформировать первые впечатления.

    — Во время встречи с президентом России тогда, 7 февраля, я говорил, что у Бурятии есть большой потенциал. Надо признаться, я ошибался. Приехав в республику, я понял: на самом деле потенциал у региона огромный.

    Возможностей для развития много, причем во всех сферах: в промышленности, добыче полезных ископаемых, сельском хозяйстве и, безусловно, туризме. Но в работе со всем богатством нужен системный подход.

    Никто не спорит, что во всех направлениях и ранее работа велась, но можно сказать, что работа была точечная. Это латание дыр, решение проблемы здесь и сейчас — прыжки на амбразуру. Системного подхода на долгую перспективу не было и пока нет.

    Честно скажу, я не ожидал такой активности от людей и того, как люди сами делают мир вокруг лучше. Недавно сгорела библиотека — люди взяли и заново ее построили

    Что я увидел? В Бурятии живут достаточно сильные и гордые люди. Они очень положительные и почти все патриоты. В регионе есть сильное ТОСовское движение (ТОСы — территориальные общественные самоорганизации. — Прим. ТАСС), почти треть населения состоит в ТОСах. Что это значит? Они сами выходят на еженедельные субботники, целые объекты строят!

    Библиотеки, спортзалы, клубы, начальные школы, ФАПы (фельдшерско-акушерские пункты. — Прим. ТАСС), храмы, детские площадки, пожарные депо, мосты — вот такие объекты!

    — Строят за свой счет?

    — Мы небольшую поддержку ТОСам оказываем, но опять же как… Мы не даем деньги на какой-то конкретный объект.

    ТОС работает, занимает первое, второе, третье место по району, получает премию — 80–200 тыс. рублей — в зависимости от того, какое место занял. Люди не делят эти деньги, а вкладывают в развитие. И у нас получается, что в среднем на каждый рубль, который мы даем в виде премий за хорошую работу общественникам, семь рублей вкладывает ТОС.

    Вкладывает своим трудом, своими материалами — кто-то лес несет, кто-то доски, гвозди, краску, еще что-то. Это, конечно, достойно максимального уважения.

    Честно скажу, я не ожидал такой активности от людей и того, как люди сами делают мир вокруг лучше. Недавно сгорела библиотека — люди взяли и заново ее построили, попросили нас только обновить книжный фонд, но строят здание сами.

    Хочу сделать отдельный республиканский закон по ТОСам, только подходить нужно с осторожностью. Ведь любая бюджетная поддержка может убить инициативу, если забюрократизировать, зарегулировать процесс, требовать постоянно подробную отчетность.

    — Что для вас сейчас является наиболее сложным, каких ошибок хотелось бы избежать?

    — Не хочется принимать неверные решения… Но нельзя назвать что-то ошибкой, пока не начнешь действовать и не увидишь, как это работает. Самое сложное — не ошибки, наиболее острым и достаточно тяжелым для меня сейчас является кадровый вопрос.

    Я уже половину регионального правительства на учебу отправил, повышаем квалификацию чиновников, в том числе и по направлению ГЧП (государственно-частное партнерство. — Прим. ТАСС). Возвращаются люди после учебы в регион с большими глазами (улыбается), всем очень интересно.

    Сейчас целенаправленно делаем отдельную образовательную программу для правительства и глав муниципалитетов. Изучаем все, какие есть, предложения в Москве — привезем ректоров, наставников, бизнес-тренеров в Бурятию.

    Всех чиновников будем подтягивать до современного уровня, экономить на этом не будем — меняется мир, законодательство, бизнес-практики, нужно быть современным. Даже за столь короткий промежуток времени эффект после обучения уже сейчас виден! Люди формируют другие предложения, по-другому смотрят на проблемы.

    — А рекрутингом в других регионах занимаетесь?

    — Здесь, в республике, с осторожностью относятся к «варягам», что отчасти связано с предыдущим неудачным опытом. Многие возлагают большие надежды на своих, ожидания и будущее связывают со своими. Я это учитываю.

    Сейчас многие, кто уехал из региона раньше и уже состоялся в бизнесе, политике, хотят вернуться. Я смотрю, взвешиваю, прежде чем принять решение и пригласить в свою команду. В национальной республике все несколько сложней, неизбежно нужно учитывать баланс русских и бурят в команде.

    — Незнание бурятского языка вам не мешает? Не было ситуации, когда что-то обсуждают, а вы не понимаете?

    — Пока то, что я не знаю бурятский, мне не мешает, но учить язык я уже начал. Сохранение бурятского языка и национальной культуры — это для меня очень важная задача с точки зрения национальной идентичности.

    У нас много чего есть. Но проблема в том, что про Бурятию и ее возможности мало кто знает

    Сейчас даже в национальных районах республики, где проживают в основном буряты, треть учеников в школах уже не говорят на родном языке. И если человек не говорит постоянно на родном языке, он забывается. Это происходит, конечно, не за один год, не за два, за десятилетия… Нельзя допустить этого.

    — У Бурятии имидж не очень богатой республики. Что вы можете предложить бизнесу, чтобы инвесторы начали вкладывать в регион средства?

    — Давайте я вам расскажу про якобы «бедный» регион...

    Самое крупное угольное предприятие — в Бурятии. Не на Кузбассе, не в Якутии, не в Красноярском крае, а именно в Бурятии. Тугнуйский разрез считается одним из самых эффективных угольных предприятий в мире, там добывается порядка 14 млн тонн угля в год.

    У нас самое эффективное в мире предприятие по добыче урана «Хиагда». Оно считается экологически чистым и имеет стопроцентный замкнутый цикл — нет ни грамма внешних выбросов. Есть вертолетный завод, где производят Ми-8.

    У нас много чего есть. Но проблема в том, что про Бурятию и ее возможности мало кто знает! Вот вы знаете, что в республике около 1,2 тыс. горячих источников?

    У нас лучшие аршаны (источники. — Прим. ТАСС) в России! У нас радоновые источники более концентрированные, чем на Алтае. Потенциал для развития огромный, но развитие требует определенных инвестиций. У нас ресурсы такие, что если начать их развивать, то получать отдачу можно очень долго.

    Компании уходили в Иркутск, в Читу. Одни говорили, что кошмарили бизнес, другие из-за налогов, третьи из-за споров — кто-то с кем-то чего-то не поделил. Тут до правды не докопаешься

    До конца года может начаться освоение цинкового месторождения «Озерный» в Еравнинском районе Бурятии — проект оценивается в 1,5 млрд долларов. Из-за роста мировых цен на ресурс появились новые перспективы.

    В прошлом году в Австралии после истощения закрылось два цинковых рудника, цена пошла вверх: год назад было 1,5 тыс. долларов за тонну, сейчас — 2,5 тыс. долларов.

    Лицензиат Озерного месторождения — ГК «Метрополь» — сейчас отрабатывает варианты сотрудничества со шведской компанией и компанией из КНР. Идет борьба, выиграет тот, кто первый зайдет на разработку.

    — Как вы работаете с инвесторами и чем можете помочь бизнесу?

    — Мы абсолютно открыты для всех потенциальных инвесторов, работаем со всеми. Сейчас передо мной стоит, можно сказать и так, задача менеджера по продажам. Я лично встречаюсь со всеми бизнесменами, помогаю в ручном режиме.

    Мы ведем переговоры с резидентами Особой экономической зоны «Байкальская гавань»: решаем некоторые трудности с законодательством, чтобы развязать руки, пойти навстречу инвесторам в оформлении земельных участков.

    Настрой у бизнеса есть, работаем. Помогаем по всем направлениям. Недавно удалось договориться с «Тетрапаком», чье оборудование в лизинге у крупнейшего в регионе предприятия «Молоко Бурятии». Оно находилось в предбанкротном состоянии, сейчас рефинансировалось, наращивает объемы производства.

    Мы договорились о том, что банки отзывают свои иски, приостанавливают дела. Я с ними буквально за ручку прошелся по всем банкам, чтобы решить проблемы.

    — Есть у вас особые режимы с набором преференций и льгот для инвесторов?

    — Запустили промышленный парк. У нас есть там резиденты, пока проекты на небольшие суммы — от 3 млн рублей. Если нет других, пусть будут такие, мы рады. Речка с ручейка начинается.

    В целом на дороги в 2017 году мы потратим 6 млрд рублей — сумма беспрецедентная. Для такого объема работ у нас уже не хватает ресурсного потенциала — мы начали дополнительно закупать дорожную технику

    Хотя есть и более значимые инвестиции: компания «Ажур» работает в легкой промышленности, производит все — от носков до футболок. Пока компания работает на привозном сырье. Мы их ориентируем, чтобы работали на местном, — собираем в Бурятии шерсть, они закупают ее у нас.

    Зашел в промпарк также небольшой инвестор, который перерабатывает пластиковый мусор в дорожную плитку. Сейчас с несколькими предприятиями я договаривался о перерегистрации: те, кто уходил из республики, вновь возвращаются в Бурятию.



    ПРОДОЛЖЕНИЕ: ТАСС

    Источник